Юрий Иванов-Милюхин - Абреки Шамиля [СИ]

— Нет, Пако, не зря, — супруга главы семьи упрямо смахнула с лица прядь светлых волос. — Не только я, но и ты с батькой обязаны помогать Пьеру с Захаром встать на правильный путь.

— Еще за ручку их водить, — недовольно пробурчал Дарган. — Как тех телков, до седых волос.

— Водить не следует, они и так почти отделились, а подсказать дельное мы обязаны.

— Пусть лучше расскажет, почему приехал без невесты, — после некоторого раздумья попытался перевести беседу в другое русло Панкрат. — Все уши своей немкой промозолил, в каждом письме про нее отписывал.

— А вот это точно, — встрепенулся от тяжелых мыслей и Дарган. — Про такое мы послушаем с превеликим нашим удовольствием.

Софьюшка сердито трепыхнула ноздрями, она знала, что если ее мужчины не пожелали в чем–то исповедаться, то силком их вряд ли заставишь. Она покосилась на сидевшего через стол Петра и едва удержалась от улыбки — таким удрученным был у него вид. Тем временем ее младший сын торопливо рассуждал, говорить ли семье всю правду, в том числе и о предложении Эльзы перевести московский особняк на свое имя. Или следует ограничиться шутливой присказкой, постаравшись не уронить в глазах ближайших родственников собственного достоинства. Наконец он решил признаться во второстепенном:

— Мне предложили проходить практику в голландском городе Амстердаме, а я решил настоять на своем отпуске в родную станицу.

— Ну и что? — развернулся к нему Дарган.

— Эльза надумала поддержать предложение ректора университета, и даже пообещала поехать со мной. Она сказала, что в казачьей станице делать совершенно нечего.

За столом возникло некоторое замешательство. Дарган смущенно покашлял в кулак, Панкрат со стуком отодвинул от себя чашку, сестры тоже не скрывали своего возмущения, воззрившись на Петра горящими глазами.

— Надо было послушать эту разумную девушку, — как–то неуверенно произнесла Софьюшка. — А когда дело дошло бы до свадьбы, она и нас не объехала бы стороной.

Глава семьи усмехнулся в седые усы, редко перечивший жене, сейчас он был категорически с ней не согласен:

— Если человек с первых шагов начал воротить от нас свой нос, то нечего ему тут и делать, — твердо сказал он. — Видал ты, какую Петрашка ученую мамзель подцепил! Не горюй, студент, наши скурехи все глаза проглядели, тебя дожидаючись. Вон их сколько по вечерам на станичной площади…

На острове Святого Духа, в мрачноватых коридорах родового замка Свендгренов, царило большое оживление. По этажам бегала прислуга, с мерками на плечах шныряли костюмеры, носились с черпаками поварята. И даже старый церемониймейстер, важно расхаживавший возле входа в зал приемов, не скрывал своего волнения, он то и дело доставал из–за обшлага парадного мундира, расшитого золотыми нитками, огромный носовой платок и вытирал им с каменного своего лица обильный пот. Предстояло объявленное накануне грандиозное событие — званый ужин для коронованных и приближенных к трону особ, во время которого должна была состояться помолвка между единственной дочерью профессора Мартти Свендгрена, имеющего титул эрцгерцога и несколько ученых званий на поприще науки, и приехавшим из России ее женихом, до сих пор никому неизвестным русским казаком. Поговаривали, что на ужине будет присутствовать король Бернадот, дальний родственник хозяина крепости, а потом состится великосветский бал с масками и костюмами. Сам профессор вместе с женой находились в просторной прихожей, в которой принимали гостей, прибывающих на остров на небольших судах и катерах. Молодые, каждый в своей комнате, готовились облачиться в лучшие свои наряды, чтобы показаться перед публикой из высшего света во всей красе. И снова Захар не скрывал досады от того, что не посмел выпросить у батяки с мамукой денег на новые фраки с костюмами, решив отложить покупки на более поздний срок. Он предположить не смел, что его помолвка с Ингрид произойдет так быстро, он надеялся, что она состоится после знакомства девушки с его семьей. Но оказалось, что все в мире относительно, даже такие всего лишь житейские обряды.

В дверь постучали. Бросив мимолетный взгляд на ковер с оружием, Захар отложил свои скудные пожитки в сторону и повернулся ко входу. Он и не думал забывать о друге детства своей невесты, на время оставившего его в покое.

— Войдите, — спокойно разрешил он.

В комнату протиснулся увешанный одеждой с ног до головы широкоплечий слуга, поклонившись, он прошел к дивану и начал раскладывать на нем принесенные вещи.

— Что это! — воскликнул Захар, думая, что коридорный ошибся дверью.

— Биттэ шён, герр Закхар, — сказал слуга на плохом немецком, указывая на груду костюмов, видно было, что их только что пошили. — Воллен зи… майнэ кляйнэ фрейлен Ингрид, майнэ либэн фрейлен… биттэ, герр Закхар.

— Это мне? — изумился стоящий возле кровати выпускник Российского императорского университета, до сих пор облаченный в сероватую тройку и в коричневые ботинки из крокодиловой кожи. На стуле перед ним висели его великоватый черный фрак и еще один костюм невзрачной расцветки, не менее мешковатый.

— Я, я, мне… — закивал головой здоровенный рыжеволосый малый в коротких штанах и в белых вязанных чулках до колен. На плечах у него болталось подобие жилетки без рукавов, а ноги были обуты в туфли с тупыми носками, больше похожие на деревянные башмаки. Он повторил. — Битте шён, герр Закхар.

— Спасибо тебе… Э-э, данке шён и… как там у вас, шнелле!

— Яволь.

Слуга неторопливо свел каблуки ботинок вместе и вышел за дверь, во всех его движениях сквозила неистребимая скандинавская размеренность. Захар проводил его рассеянным взглядом, недоумевая, почему этот рыжий молодец решил обратиться к нему по немецки. Придя к мысли, что во всем виноваты жены русских императоров, принцессы гогенцоллернские, голштейн–готторпские и прочие, он подошел к дивану и принялся рассматривать одежду. Вспомнил вдруг, что несколькими днями раньше возле него вертелся человек с мерками в руках, он заставлял гостя поворачиваться и так, и эдак, не слушая его вопросов и ничего не объясняя сам. Тогда он подумал, что обмеривают его для пошива маскарадного костюма. В один день с помолвкой надвигался какой–то шведский праздник и девушка пояснила, что все гости будут в масках, а так же в барсучьих и медвежьих с волчьими шкурах. Оказалось, что будущая невеста решила представить своего жениха подобающим образом той самой влиятельной свите при дворе его величества короля Бернадота. Среди груды вещей и правда выделялся настоящим мехом шутовской костюм под бурого медведя. Но Захар выбрал сначала великолепный черный фрак с отглаженными фалдами и с атласными отворотами по бортам, повертев перед собой, он решил немедленно его примерить. Благо стену напротив разделяло прекрасное зеркало от потолка до пола. Фрак с брюками оказался как раз впору, на полу перед диваном стояли и хромовые к нему ботинки. Осмотрев себя со всех сторон и найдя, что наряд будто специально подгоняли под его фигуру, Захар прошелся по комнате взад–вперед. Он подумал о том, что в роли жениха титулованной невесты смотрится весьма неплохо. Приятные мысли перебил очередной стук в дверь, который показался довольно настойчивым. Не переставая улыбаться, бывший студент громко распорядился: